Южная Корея: страна гостевого режима

16 декабря 2013

О русскоязычных жителях Республике Корея, том, насколько русские там выделяются на фоне других европейцев, а также о том, что в этой стране можно прожить многие годы, но так и не стать своим, в интервью "Росбалту" рассказал профессор университета Кунмин (Сеул) Андрей Ланьков.

— Как много русских живет сегодня в Южное Корее?

— Чуть больше десяти тысяч – точнее, на начало прошлого года граждан России в РК проживало 10 547 человек. Если же речь идет о русскоязычном населении, то эта цифра резко возрастает, где-нибудь тысяч до тридцати, может, даже до сорока. Среди них большинство это бывшие советские корейцы, в основном, из Узбекистана и других стран Средней Азии.

— А по какой причине наши соотечественники приезжают в Южную Корею на длительный срок?

— Во-первых, необходимо учитывать, что русской общины здесь нет. Есть несколько русских общин, очень разных, и не слишком друг с другом связанных. Мотивы, по которым сюда приезжают россияне, тоже очень разные.

Во-первых, в Южной Корее имеется небольшое количество преподавателей. Большинство, понятно, преподает русский язык, но есть и специалисты по иным проблемам. Я знаю людей, которые преподают здесь на английском даже астрономию, не говоря уже об экономике. Есть также российские инженеры, работающие в крупных фирмах. Их присутствие, правда, не очень афишируется корейской стороной по националистическим соображениям – не хотят признавать, что какое-то очередное чудо корейской технологии на деле выдумали инженеры с не слишком корейскими фамилиями Иванов и Сидоренко.

Еще одна группа – это русские жены. Часть из них – это женщины, вышедшие замуж по расчету. В основном, это девушки из достаточно депрессивных регионов, которые в 1990-е годы и позже вышли замуж за корейцев, просто чтобы уехать из страны. Впрочем, есть браки и между представителями российской и корейской элит, люди с великолепным образованием и положением с обеих сторон.

Некоторые россияне едут сюда в качестве гастарбайтеров, хотя таких сейчас мало. Преимущественно, это выходцы с Дальнего Востока, среди которых достаточно много этнических корейцев. Численность этой группы постепенно снижается, но было время, когда их было довольно много. Сейчас здесь гастарбайтеры в основном из республик Центральной Азии – но надо помнить, что многие из них русскоязычны.

Также в Корею на длительный срок приезжают представители бизнеса, как крупного, так и малого и среднего. Малого бизнеса, разумеется, намного больше. В основном, это люди, занимающиеся торговыми операциями, например, поставками автомобилей и запчастей, товаров ширпотреба и т.д. Есть, конечно, и "мастодонты", представляющие крупный бизнес.

— А рассматривают ли все они Корею как окончательное место жительство, или для большинства это все же страна временного пребывания?

— За исключением жен, практически все россияне рассматривают Южную Корею как временное место пребывания. Это серьезная особенность корейской культурной традиции, которая не слишком охотно принимает иностранцев. В Корее можно жить десятилетиями, оставаясь при этом гостем. В какой-то степени, это и особенность экспатского сообщества в Корее, которая относится и к россиянам. За исключением жен, эти люди либо вовсе не учат язык, либо учат, но на уровне каких-то элементарных бытовых фраз, чтобы объясниться в магазине. При этом сами корейцы по-английски говорят плохо, здесь не Сингапур и не Голландия. А знание корейского языка, достаточное для прочтения газеты или книги, – это большая редкость среди западных иностранцев в Корее, в том числе и среди русских.

— Есть ли вообще возможность для иностранцев, в том числе для россиян, принять гражданство Республики Корея (помимо брака)?

— Есть. Но, насколько мне известно, таких людей очень мало. В большинстве случаев это делается по соображениям чисто формальным, например, когда спортсмен, играющий за сборную Кореи, должен быть ее гражданином. Чтобы человек приехал сюда, как в европейские страны, выучил язык, ассимилировался и решил, что хочет жить здесь, - это редкость. Правда, я несколько таких случаев знаю, в том числе, и среди русских, но речь идет о редчайших исключениях. Большинство россиян, которые находятся в Корее на более-менее постоянной основе и уезжать не собираются, о принятии гражданства не думают и чувствуют себя скорее гостями. Это верно даже в тех редких случаях, когда они хорошо знают язык.

— Выделяются ли русские для корейцев на фоне других европейцев?

— Мы, конечно, для них европейцы, но немножко специфические европейцы. Тут сохраняется память о временах, когда Советский Союз был чем-то большим, в целом неприятным и страшным, но, в то же время, в какой-то степени, манящим. Сохраняется память и о 1990-х годах, когда резкое обнищание России привело к резкому выбросу "мешочников". Здесь была огромная челночная торговля. В этот же период было много неквалифицированных гастарбайтеров. Так что мы в корейском понимании, конечно, европейская страна, но уж больно специфическая.

— А как получилось, что Корея для вас стала страной столь долгого проживания? И насколько вам она стала близка?

— Все началось в 1980 году, когда я поступил на Восточный факультет Ленинградского университета, на китайское отделение. Потом волею обстоятельств я оказался на корейском отделении. Закончил обучение, защитил диссертацию. Тем временем наступил 1990 год, и в России сложилась известная ситуация.

Впрочем, еще до этого я начал чувствовать разочарование по поводу уровня советского востоковедения. Оно было очень высококлассным, вполне мирового уровня, когда речь шла о классических штудиях. Но все это сопровождалось невероятным невежеством в отношении современной ситуации. Я понимал, что если я хочу заниматься несколькими сохранившимися древними текстами XIV века, то я спокойно могу работать и в Советском Союзе. Но мне хотелось заниматься чем-то более близким к современности. Однако это было невозможно – причем не только из-за идеологических соображений, которые можно было при желании обходить.

Проблема была в незнании страны и невозможности получать качественную информацию из первых рук. И на это обстоятельство наложились события начала 1990-х. Встал вопрос: либо я остаюсь в науке, что было крайне затруднительно, либо я начинаю заниматься бизнесом (к чему у меня не было ни малейших способностей и интереса), либо надо искать какие-то другие варианты.

А если оставаться в науке, то мне стало ясно, что надо уезжать, причем уезжать именно в Корею. Отчасти, потому что советская наука уже разваливалась, отчасти потому что я понимал, что я не научусь, если я не поживу в стране.

Я поехал в Южную Корею, прожил здесь четыре года. Затем уехал на восемь лет в Австралию. Это произошло по формальным причинам, по совету друзей. Мне сказали, что для того, чтобы тебя воспринимали в профессиональном мире серьезно, нужен опыт работы в западном университете. Но затем, в 2004 году, к удивлению многих, я вернулся сюда, в Южную Корею. И собираюсь здесь оставаться до старости. Буду ли в Корее проводить глубокую старость, - не знаю, но сомневаюсь. Корея – не самое приятное место для пожилого иностранца, если у него нет корейской жены. У меня жена не корейская, и, соответственно, уровень реальной интеграции в общество не такой уж большой.

— Вы упомянули, что о русской общине в Южной Корее речи не идет, не говоря уже о диаспоре. Тем не менее, многие государства используют свои общины за рубежом как механизм усиления связей с той или иной страной, или влияния на нее. В будущем у России может все-таки появится такой механизм в Корее?

— В Корее есть три группы, с которыми теоретически можно было бы работать, если бы такое желание было со стороны Москвы. Замечу, что пока я такого желания не вижу, но если бы оно теоретически появилось, то возможности имеются. Во-первых, здесь нужно обращать внимание на группу интеллигенции и профессионалов, многие из которых отчасти интегрированы в корейское общество. Это русские инженеры, профессора и т.д. Не нужно преувеличивать их влияние, но оно есть.

Вторая группа, если говорить с точки зрения продвижения российского влияния, – это бизнесмены. Ну и третья группа – это, как ни парадоксально, русские жены. Некоторые из которых являются женами весьма не последних людей в Южной Корее. Иностранная жена в Корее – в общем, как бы у нас сказали в советские времена, "легкий минус в личном деле", но минус не критичный. Многие из этих жен знают язык, хорошо интегрированы, обладают четко выраженной двойной лояльностью и т.д. Но пока этот ресурс особо не задействован.

Беседовала Татьяна Хрулева

РОСБАЛТ – для Фонда им. Горчакова.

Позиции авторов публикаций, размещенных на сайте http://gorchakovfund.ru, могут не совпадать с позицией Фонда им. Горчакова. 

Теги