Романо Проди: Мы и Европа / государственная структура и защита бизнеса

04 июня 2020

Рассуждения об экономических последствиях коронавируса сосредоточены в основном на катастрофическом падении доходов и занятости, на прогнозах о том, как долго продлится кризис, и, конечно же, на мерах, которые следует предпринять, чтобы как можно быстрее выйти из него. Но мало кто задумывается над кардинальными изменениями, которые происходят сейчас в законах, управляющих экономикой. А в экономике, при том, что еще никто из экономистов систематически не описал этого, уже идет крупнейшая революция нашего времени.

Об этом пишет итальянский политик, бывший премьер-министр Италии Романо Проди на страницах Il Messagero:

"В течение последних 30 лет правительства всех стран следовали принципу сведения присутствия государства в экономике к минимуму, сегодня же все требуют большего государственного вмешательства.

К вмешательству государства призывают повсюду как к единственному инструменту выхода из кризиса, к использованию всех его ресурсов для поддержки семей и предприятий. Показалось даже естественным, так как этого потребовала сама жизнь, что раньше всех прибег к беспрецедентному государственном вмешательству в экономику сам президент Трамп. Кризис настолько серьезен, что самый большой противник участия государства в экономике был вынужден применить на практике теорию Кейнса, которая вот уже почти сто лет является символом государственного регулирования экономической жизни.

Налицо и изменения в европейской политике: несмотря на то, что Брюссель всегда категорично выступал против государственного участия, которое неоднократно предлагалось различными странами, сегодня правительствам европейских стран позволено предоставлять льготные кредиты и напрямую участвовать в капитале компаний. Это настоящая революция, которой, естественно, сразу же воспользовались государства, обладающие большими ресурсами. Половина от двух триллионов, одобренных ЕС, уже запрошена немецкими компаниями, и лишь вторая половина достается остальным 26 государствам.

Крайне важно, следовательно, чтобы как можно быстрее было принято предложение Еврокомиссии направить 750 миллиардов евро не Германии, а тем государствам (среди которых и Италия), которые более всего в этом нуждаются. Этих миллиардов, конечно же, не будет достаточно, чтобы восполнить дисбаланс, существующий внутри Евросоюза, но они необходимы для действий в этом направлении. Как что-то совершенно новое, государственная помощь и в Германии вызывает оживленную полемику и споры относительно того, как ее осуществлять. Сегодня мы являемся свидетелями необычно острого конфликта по поводу возможности государственного участия в капитале компании Люфтганза и его величины.

Эта революция, конечно же, охватила и Италию. Как компании, так и домохозяйства настаивают на том, чтобы правительство выделило средства, необходимые для преодоления кризиса, в кратчайшие сроки и в нужном количестве. Одновременно последние опросы общественного мнения показывают кардинальные изменения в том, как итальянцы видят роль государства в экономике. Если раньше превалировало недоверие и отрицание, то за несколько недель пандемии государство стало в сознании людей единственным путем спасения. Также радикально изменилось мнение о соотношении государственных и частных структур в сфере услуг, начиная, конечно же, с здравоохранения.

В дебатах в средствах массовой информации, а также среди политиков четко наметилось разделение на два лагеря – на тех, кто хочет идти вперед, смотря в зеркало заднего вида, и тех, кто ставит перед собой совершенно нереализуемые планы. Первые полагают, что ничего по сути не изменилось и что государственные деньги, вливаемые в экономику – лишь временное явление, которое ничего не изменит в существовании компании. Вторые считают, что будущее можно построить, вернувшись к старым схемам, как будто ничего не изменилось с тех пор, когда в 1933 году, в результате другого крупного экономического кризиса был создан Институт промышленной реконструкции (IRI)*. Оба плана нереализуемы. Необходимо создать новую модель, которая бы учитывала произошедшие изменения в Европе и в мире. В нынешней ситуации невозможно предлагать создание IRI, и такой же утопией является представление о том, что ничего не изменилось.

Следует продумать стратегию, которая соединяла бы в себе требуемые значительные государственные кредиты предприятиям с участием государства в качестве миноритарного акционера во всех случаях, когда необходимо поддержать планы экономического развития нашего государства и можно ограничить операции по приобретению наших компаний иностранным капиталом.

Это уже делает Франция, где государство становится акционером и присутствует в капитале крупных игроков мировой экономики в гораздо большей степени, чем Италия, хотя в обрабатывающей промышленности оборот итальянских компаний превышает оборот французских. Мы не должны забывать, что национальные компании – это необходимый инструмент осуществления суверенитета страны. Это становится еще более важным в контексте Европы, где роль компаний является определяющей в принятии решений по промышленному развитию – решений, которые будут определять наше будущее, и где мы, как правило, отсутствуем.   Эти игроки во многом влияют на мировую политику, и государству, которое участвует в капитале таких компаний, легче защищать свои интересы на международной арене. Перед нами стоит задача создать новую модель, и пора начинать действовать, принимая во внимание существующую реальность и интересы нашей страны. Если идти вперед, смотря лишь в зеркало заднего видения, рано или поздно врежешься в стену".

* государственная итальянская корпорация, которая была создана в 1933 по инициативе главы правительства Бенито Муссолини, чтобы избежать дефолта и краха экономики в результате кризиса 1929 года.

Теги