Гюльнара Мамедзаде: Алиев поступил верно, не присутствуя на рижском саммите

25 мая 2015

Почему президент Азербайджана не поехал на рижский саммит, как складываются отношения Баку с Западом и в какой ситуации оказалась Грузия, в интервью КАВПОЛИТу рассказала главный редактор Sputnik.az Гюльнара Мамедзаде.

— Почему президент Азербайджана не принял участие в саммите "Восточного партнерства"?

— Глава государства понимает и принимает всю ответственность за этот шаг, который, как правило, оценивается в международном поле через призму различных позиций и интересов.

Но судя даже по первичным — полупустым, по сути — результатам рижского саммита, Алиев поступил верно, не присутствуя лично на полях этого форума, в повестку которого были внесены не совсем корректные для ряда стран и их партнеров вопросы.

И аргументация причин отсутствия азербайджанского президента на саммите в Риге тоже вполне убедительная: в Баку произошла трагедия, потрясшая азербайджанское общество… Кроме того, Азербайджан в ожидании очередного масштабного мероприятия – Первых Европейских игр.

Если проводить аналогии, то внимание президента РФ в преддверии Олимпиады в Сочи тоже приоритетно фокусировалось на внутренней ситуации — даже в то время, когда американцы и представители других западных стран удобно устраивались в столице соседнего государства, на киевском Майдане.

В преддверии сочинской Олимпиады Россия, как сейчас Азербайджан в ожидании Евроигр, тоже проходила усиленный тест извне на соответствие европейским стандартам демократии, вплоть до требований принять те ценности, которые неприемлемы в странах консервативного общественного уклада.

Баку — в отличие, например, от Украины или Грузии — старается минимизировать возможности партнеров для манипулирования его национальными интересами, и пока это очень неплохо получается.

Алиев тактически верно определяет время и способ формулирования тех или иных месседжей, адресованных внешним кругам, в том числе посредством своего неучастия или участия в мероприятиях высокого международного уровня.

Президент Азербайджана также не раз на самых авторитетных международных площадках апеллировал к вопросу двойных стандартов, которые являются неотъемлемым атрибутом внешней линии западных стран, фокусирующих элементы давления на вопросах прав человека и территориальных конфликтах.

В этом контексте некоторые действия западных стран, инициировавших "Восточное партнерство" как программу, не способствующую сближению ряда постсоветских государств с Россией, постепенно приводят к обратным результатам — что, в частности, прослеживается на примере последовательного улучшения российско-азербайджанских отношений.

Баку и ранее не давал Брюсселю завышенных обещаний на предмет подписания ассоциативного соглашения с ЕС, а позже предложил Евросоюзу свой вариант взаимодействия, изложенный в проекте соглашения о стратегическом партнерстве. Документ недавно был вручен главой МИД АР комиссару по европейской политике соседства, и в Баку надеются, что Брюссель не будет медлить с решением.

Участники этого диалога осознают, в чем заключается и сильные, и уязвимые позиции другой стороны. Баку и Брюссель связаны трансконтинентальными коммуникациями, перспективными проектами в сферах энергетики, торговли, инвестиций, рисковать которыми партнеры, по большому счету, не будут. В противном случае, это серьезно изменит ситуацию даже не в одном регионе, а также переформатирует систему внешнеполитических приоритетов ряда стран — и не в пользу Запада.

— Можно ли говорить, что идет ухудшение отношений Баку и Запада? Каких последствий стоит ждать?

— Мы видим то, что нам хотят показать политики, манипулирующие теми или иными декларативными рычагами для достижения более фундаментальных целей.

Современная система международных отношений переживает болезненный этап переходного периода, в течение которого все участники этого процесса будут неоднократно менять вектор и тональность отношений, пока система не примет более устойчивые формы.

В этом контексте следует рассматривать и отношения Баку с западными партнерами. И хотя тенденция на некоторое охлаждение присутствует, вряд ли это примет фатальный или необратимый характер. Но если говорить о соотношении приоритетов на данном этапе, то они — с учетом определенной перспективы — все же несколько смещаются к более понятному пространству, связанному с РФ.

В основе все будет зависеть от тех договоренностей, которых достигнут крупные державы и альянсы государств. Или не будут достигнуты, но тогда — война, а это уже иной сценарий, который не хотелось бы обсуждать. И хотя в лексикон вводится понятие "гибридной войны", это не снижает глобальных рисков.

Этим летом возможно нарастание благоприятных тенденций в международном поле, что показывают и последние визиты американцев в Россию.

— Насколько влиятелен проект "Восточного партнерства" для Южного Кавказа в целом и Азербайджана в частности?

— Комментируя итоги первого дня саммита в Риге, Ангела Меркель достаточно ясно сформулировала главный тезис: "Программа "Восточного партнерства" – это не инструмент расширения ЕС, а инструмент сближения с ЕС".

Если речь идет о сближении в плане демократических ценностей, то сближение действительно происходит: и те, и другие благополучно от них удаляются, невзирая на громкие декларации, часто преследующие манипулятивные цели.

Вопрос о влиятельности программы "Восточного партнерства" хотелось бы адресовать европейским политикам, особенно после вильнюсского саммита.

Даже одного года после этого саммита, "подарившего" миру украинский кризис и хаос в системе международных отношений, было достаточно, чтобы западный блок стран, получив не совсем ожидаемый результат от своих экспериментов, стал отрабатывать корректирующую линию. Эту функцию сейчас частично принял рижский саммит.

Кроме того, я была в минувшем году на Балтийском форуме в Риге, где обсуждались итоги вильнюсского саммита, в том числе события в Украине. И было очевидно, что многие европейские политики призывали во избежание возникновения новых и разрастания существующих конфликтов не игнорировать интересы России, особенно когда речь идет о судьбе постсоветского пространства.

Надо понимать, что интересы России в этом регионе вытеснить невозможно, даже если периодически создается такая видимость.

Ну а насколько влиятелен этот проект ЕС для его участников, включая страны Южного Кавказа, сегодня лучше поинтересоваться у Порошенко.

— В какой ситуации оказалась Грузия? Визовый режим ЕС отменять не планирует, и в целом программа "Восточного партнерства" из-за украинского кризиса встала на паузу…

— Создается впечатление, что некоторые участники "Восточного партнерства" до последнего надеются стать "одной большой европейской семьей".

По итогам рижского саммита довольно оптимистичную позицию демонстрирует премьер Грузии — в ожидании, что "уже в следующем году грузинские граждане смогут свободно ездить в Европу".

Но есть условие: "…если эти страны будут удовлетворять всем критериям". Возникает вопрос: смогут ли страны "Восточного партнерства", учитывая пакет всем нам понятных проблем, соответствовать "всем критериям"?

Даже экс-президент Грузии Михаил Саакашвили, который столько лет вел страну к демократии, а по дороге потерял часть территорий своей страны, в этом не уверен. Саакашвили, в частности, заявил, что "ту страну, в которой люди голодают, никогда никуда не возьмут, потому что опасаются того, что все грузины побегут в Европу".

Саакашвили сегодня, как известно, занимает должность внештатного советника украинского президента Петра Порошенко. Интересно, советником в какую страну поедет Порошенко после очередного Майдана? Потому как люди в стране и голодают, и погибают, и демократические ценности слабо прививаются, хотя штат западных советников заметно увеличился.

Источник – Спутник-Азербайджан.

Позиции авторов публикаций, размещенных на сайте http://gorchakovfund.ru, могут не совпадать с позицией Фонда им. Горчакова. 

Теги