Член коллегии ЕЭК: Вступить в Таможенный союз Украине мешает только политика

04 декабря 2013

Какие преимущества дало России, Белоруссии и Казахстану создание Таможенного союза, что должны сделать Армения и Киргизия для вступления в объединение и почему Украина не может одновременно быть членом Таможенного и Европейского союзов, "Голосу России" рассказал член коллегии Евразийской экономической комиссии по экономике и финансовой политике Тимур Сулейменов.

Гость в студии "Голоса России" - Тимур Муратович Сулейменов, член коллегии Евразийской экономической комиссии (министр) по экономике и финансовой политике.

Программу ведет Константин Косачев.

Косачев: Добрый день, утро или вечер, уважаемые слушатели радиостанции "Голос России". С вами, как всегда, я, Константин Косачев, руководитель Федерального агентства по делам СНГ, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству, спецпредставитель президента России по связям с государствами-участниками СНГ.

Как всегда, наша передача посвящена актуальным событиям, актуальным темам, которые будоражат международное и российское общественное мнение. На этот раз тему опять искать не пришлось, она актуальна в контексте нескольких последних лет и, я надеюсь, в контексте будущих лет, может быть, даже десятилетий.

Речь идет о теме евразийства, о евразийском проекте, который был впервые озвучен еще в 1994 году президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым, и который зажил активной жизнью в последние 2-3 года.

Почему именно сейчас хочется об этом говорить? Во-первых, потому, что недавно в Казани состоялся очень крупный общественный форум, посвященный перспективам евразийской экономической интеграции. Он был организован Россотрудничеством и интеграционными клубами обеих палат Федерального Собрания - Государственной думы и Совета Федерации.

Во-вторых, потому, что этот форум, вольно или невольно, совпал с вильнюсским саммитом "Восточного партнерства", саммитом Европейского союза, на котором предстояло подписать либо парафировать ряд соглашений об ассоциации с Европейским союзом, в том числе Армении, но этого не произошло.

Армения в начале ноября 2013 года заявила о своей готовности, о своем желании присоединиться к Евразийскому экономическому союзу. Точно так же не произошло подписание соглашения с Украиной, и эта тема сейчас у всех на слуху, в том числе и в связи с событиями, которые происходят в Киеве и других украинских городах.

Я пригласил в студию одного из, я уверен, самых компетентных людей в сфере евразийства. Мой собеседник - Тимур Муратович Сулейменов, член коллегии Евразийской экономической комиссии (министр) по экономике и финансовой политике, то есть человек, который курирует ключевое - экономическое - направление в евразийском проекте.

Спасибо, Тимур Муратович, что вы согласились быть в нашей студии. Поскольку люди нас слушают самые разные, кто-то в этот проект давно уже посвящен, кто-то о нем слышал самым поверхностным образом, чуть ли не как о попытке что-то противопоставить Европейскому союзу - есть масса самых разных интерпретаций, в том числе ложных.

Если позволите, первый мой вопрос, раз уж мы говорим именно в эти дни: этот проект действительно задуман в пику каким-то другим интеграционным объединениям? Насколько он самодостаточен, самостоятелен? Либо все-таки он компенсирует действия наших геополитических партнеров, соперников?

Сулейменов: Спасибо, Константин Иосифович, за приглашение. Очень интересно поучаствовать в вашей передаче и самое главное - донести до большого числа заинтересованных слушателей то, что мы делаем в рамках строящегося Евразийского экономического союза.

Отвечая на вопрос, я бы сказал: конечно же нет, не в пику. Это много раз заявляли, и самое главное - это реализуется, делается. Наши экономические связи с партнерами вне тройки на данный момент гораздо более обширны, чем даже экономические связи внутри тройки.

Косачев: Тройка - это Россия, Белоруссия и Казахстан.

Сулейменов: Поэтому говорить о том, что строящийся Евразийский экономический союз, Таможенный союз, который уже состоялся, Единое экономическое пространство, которое уже состоялось, являются каким-то антиподом, противовесом для азиатского либо европейского центра притяжения, не приходится.

Как вы знаете, мы об этом говорили и в Казани, в последние несколько десятилетий идут два параллельных процесса - глобализация и регионализация. В 2000 году была подписана "Декларация тысячелетия", говорили, что к 2015 году все страны-члены ООН должны достичь прорывных показателей в борьбе с бедностью, безработицей, в равенстве полов, экологическом, экономическом и социальном измерениях.

В 2001 году начался Дохийский раунд переговоров Всемирной торговой организации. Большие технологические прорывы были совершены именно в это время. Во главе угла, веществом, связывающим все, была глобализация, то есть открытие рынков друг другу, свободный трансфер всего - технологий, капитала, рабочей силы. Считалось, что глобализация станет решением тех задач, которые ставили тогда лидеры всех стран-членов ООН.

К сожалению, практика, реалии жизни, последовавшие кризисы - финансовые, продовольственные, экономические - показали, что глобализация все-таки не является панацеей, не является ответом на все задачи и вызовы, которые стоят перед каждым отдельным государством.

В некоторых случаях она может быть полезной, наверное, даже в большинстве случаев, если правильно подходить к этому явлению с национальной точки зрения, с точки зрения управления, построения, встраивания своей страны в глобальный процесс. В некоторых случаях может быть и обратный эффект, в некоторых вообще ничего не принесет.

Станы увидели, что идет определенное торможение Дохийского раунда и других вещей, которые определяются на глобальном уровне, стали понимать, что жизнь не стоит на месте, нужно двигаться, и ровно такие же задачи, какие ставила ООН, ставятся перед конкретными государствами и правительствами. Замена - это регионализация, это абсолютно объективный факт, и мы в этом отношении не исключение. Мы знаем, что Европейский союз существенно прибавил с конца 1990-х - начала 2000-х годов по географическому охвату, по числу членов и по содержанию интеграции. Появился президент Европейского союза, усилилась внешнеполитическая координация и так далее.

Конечно же, мы во многом - и мы это не скрываем - благодарны европейским коллегам за то, что они прошли непростой тернистый путь экономической интеграции до нас. Это позволяет нам не изобретать велосипед, не наступать на грабли. Мы благодарны европейским коллегам за этот опыт. Мы берем много из европейских директив, из европейских постановлений. И, конечно, мы не рассматриваем себя в качестве противовеса.

Мы скорее мост. Мне кажется, наш евразийский проект - это мост между Европой, это 500-550 миллионов очень богатого населения, наиболее технологически продвинутого, и быстро развивающимися рынками Азии. Помимо специфики экономического развития, есть уровень экономического развития, который одинаково высок в странах Европы, а в Азии пока еще отстает. А между этими полюсами есть огромное пространство, которое и занимают наши страны - Казахстан, Россия, Белоруссия и другие страны СНГ. Поэтому мы - мост.

Косачев: Что делает комиссия, что собой представляет этот проект? Но прежде всего - расскажите о предыдущих этапах. Таможенный союз как идея, как договоренность существовал и в 1990-е, и в 2000-е годы, долгое время действовала и до сих пор действует организация под названием ЕврАзЭС. Что принципиально отличает нынешнюю стадию проекта от всех предшествующих?

Сулейменов: Содержание. Форма присутствовала и в 1990-е годы, тоже было какое-то объединение, которое называлось Таможенным союзом.

Косачев: Но это были декларации о намерениях?

Сулейменов: Да, притом не в такой степени, как сейчас, она не была наполнена тем глубоким содержанием, которое есть сейчас.

В форме, о которой мы договорились, мы начали пошагово углублять каждое направление. Мы сделали хороший охват по ширине, по горизонтали, и начали углубляться. Если это таможенное сотрудничество, просто таможенное сотрудничество на уровне обмена информацией между службами это хорошо, но мы пошли гораздо дальше. У нас есть единые методики, единые положения, единые правила подхода к определению таможенной стоимости. Самое главное - у нас единый Таможенный кодекс. Вот это уже глубина.

То же самое - по техническим регламентам. Если раньше мы могли признавать какие-то лабораторные тесты и декларации соответствия, то сейчас мы отказываемся от этого, мы говорим, что они у нас единые, мы идем на следующий этап. У нас единая система технического регулирования, и лаборатории будут аккредитовываться по единым правилам, мы будем взаимно признавать выданный сертификат соответствия, где бы он ни был получен - в Омске, в Алма-Ате, в Бресте, в Гродно - где угодно. Поэтому, вдобавок к широте, мы добавили глубину.

Косачев: Вы о каких-то аспектах говорите в будущем времени. Будет единый сертификат соответствия и так далее. Что уже состоялось? Что уже можно считать результатом совместной работы?

Сулейменов: В первую очередь, Таможенный союз направлен на торговлю, то есть на расширение торговых, торгово-экономических связей. В сфере таможенно-тарифного и нетарифного регулирования мы проводим единую политику. То есть мы создали единую таможенную территорию.

Косачев: С единой внешней границей? Таможенники стоят на внешних границах, а между Казахстаном и Россией, между Россией и Белоруссией они не стоят?

Сулейменов: Нет. И не только таможенники. Граница - это не только таможенники. На внутренних границах было большое количество контролирующих органов - и транспортный контроль, и санитары, и фитосанитары, и ветеринары. Любое прохождение границы - это большая головная боль, большие сроки, торможение товарооборота, замедление движения капитала, потери для производителей, потеря конкурентоспособности, открытие рынков для других товаров. Мы создали единую таможенную территорию, применяем единый таможенный тариф.

Косачев: Он согласован по всем позициям?

Сулейменов: Да, любое изменение таможенного тарифа не может быть принято ни одной из стран в отдельности. Не согласовав "на троих", какими будут ставки ввозной таможенной пошлины, допустим, на стаканы или микрофоны, мы не можем этого сделать, потому что у нас единая таможенно-тарифная политика.

Это крайне важно. Мы совместно обеспечиваем меры, которые позволяют развиваться нашему внутреннему рынку. У нас единое таможенное регулирование, базирующееся на единственном Таможенном кодексе Таможенного союза и большом количестве документов, которые принимались уже в развитии Таможенного кодекса.

Есть национальные особенности, потому что вопрос связан с бюджетным законодательством, законодательством в сфере административных правонарушений, налогами, рядом других. Невозможно все привести к единому знаменателю, но, тем не менее, система унифицирована, и это очень большой прорыв.

Косачев: Это про внешние границы. Значит ли это, что для товаров, производимых в Казахстане для России или в Белоруссии для Казахстана, этих пошлин не существует в принципе? Все пошлины обнулены, и товары передвигаются в рамках единого пространства? Значит они становятся дешевле для потребителя?

Сулейменов: Абсолютно. У нас есть понятие "товар Таможенного союза". Если раньше был российский товар, казахстанский товар, белорусский товар, теперь есть понятие "товар Таможенного союза". К нему не применяются меры тарифного либо нетарифного регулирования. Это такой же товар, который продается в Москве, а был произведен в Московской области.

Косачев: То есть, если у Евросоюза есть уже такой бренд - "Сделано в Евросоюзе", похожий бренд - "Сделано в Таможенном союзе" - можем применять мы?

Сулейменов: Да, у нас есть бренд "Евразийское соответствие", которым маркируются отдельные категории товаров.

Косачев: Это приводит к каким-то проблемам, внутренним трениям, когда более конкурентоспособные товары из одной страны начинают вытеснять соответствующее производство в стране-партнере по Таможенному союзу?

Сулейменов: Мы для того и собрались, чтобы решать эти вопросы по мере возможности. Конечно, есть и трения, есть и апелляция к протекционизму, мол, как так, мы - национальное государство, мы должны защищать своих производителей. Мы любим производителей Таможенного союза, но своих мы любим больше.

Здесь, конечно, важно обеспечить баланс, чтобы таких трений было меньше, важно принимать решения, максимально учитывая мнения как страны, как органов-регуляторов, так и бизнеса всех трех стран. Но в то же время не бывает таких решений, когда все всегда выходят победителями. Важно, чтобы решения исполнялись.

Не секрет, это было и в России, и в Казахстане, особенно в 1990-е годы, люди запрещали ввозить в свою область картошку или водку, произведенную в другой области, то есть строили нетарифные меры регулирования. Имея свой водочный завод, всячески пытались "притеснить" продукцию, произведенную в другой области.

Регионализм есть и будет. Но задача - подняться над этим. Одна из основных функций комиссии - обеспечивать выполнение того, о чем договорились, иначе все останется на бумаге, и бизнес в конкретной сфере не получит тех выгод, которые ему обещаны.

Косачев: Каковы первые цифры, первые результаты? Что дало трем странам устранение таможенного барьера в торговле друг с другом?

Сулейменов: В первую очередь это увеличение взаимной торговли, она у нас увеличилась в два раза. За три года увеличить в два раза - это значит, что она в среднем 30-40 процентов добавляет каждый год.

Косачев: Это выше мирового уровня.

Сулейменов: Конечно. Внешняя торговля - уровень роста объемов торговли с третьими странами - 9-10 процентов за три года. То есть мы поняли, что торговать друг с другом нам выгодно, мы открыли друг в друге те рынки, которые раньше открывал за нас кто-то. Соответственно, эти рынки заполнились нашими товарами, которые оказались вполне конкурентоспособными, просто им мешал ряд контролеров на границе, внутри государства и прочие административные барьеры.

Косачев: А вслед за ростом товарооборота отмечается какое-то оживление экономики, связанное с тем, что усиливается интеграция?

Сулейменов: Конечно, оживление происходит. Очень трудно вычленить общеэкономический положительный эффект Таможенного союза, над этим работаем в том числе и наука, которая определяет, сколько, грубо говоря, процентов в приросте ВВП составил эффект Таможенного союза.

Это очень непросто. Но, исходя из конкретных цифр по отдельным отраслям, - допустим, казахстанская кондитерская промышленность увеличила свой выпуск в шесть раз, импорт российских автомобилей в Казахстан увеличился в 16 раз - это такие вещи, которые потребители чувствуют на себе.

Если говорить о каких-либо подвижках, может быть, потребитель не так четко ощутит их, но то, что мы кушаем, на чем ездим, это чувствуется. Доля наших товаров на рынках друг друга очень сильно увеличилась.

Косачев: Несколько лет назад бурно обсуждалась идея одновременного (синхронизированного) вступления трех государств во Всемирную торговую организацию. Параллельно шел разговор о том, насколько в принципе Таможенный союз соответствует либо не соответствует членству в ВТО.

Как сейчас обстоит дело? Опыт функционирования Таможенного союза облегчил либо затруднил переговоры со Всемирной торговой организацией для Казахстана и Белоруссии, которые эти переговоры, в отличие от России, пока не завершили?

Сулейменов: ВТО - это консенсусный механизм. Если кто-то не хочет, пусть страна будет совсем маленькая, она может создать большие проблемы. Наше общее желание вступить единым блоком не могло быть реализовано, потому что ряд стран просто сказали, что этого не может произойти, мол, мы этого не хотим.

Но не в этом дело - вступать единым блоком или отдельно. Конечно, единым блоком было бы гораздо правильнее, на мой взгляд. Но случилось то, что случилось. Вопрос теперь - проблемы или, наоборот, плюсы от разноскоростного вступления. Есть определенные вопросы во взаимоотношениях с третьими странами, с секретариатом ВТО, в частности у Казахстана.

Очень трудно разделить в Таможенном союзе, в Едином экономическом пространстве функцию наднациональную и национальную. Как вы знаете, переговоры по вступлению в ВТО затрагивают большое число национальных проблем, не только тарифных или нетарифных, но и системных (допуск на рынок услуг, местное содержание, субсидии, поддержка, гранты и так далее).

Когда вступает одно государство, вся полнота власти сосредоточена в руках правительства или в других органах, есть единая вертикаль, это легче. Когда функции распределены между правительством и комиссией, объективно технически сложнее, это надо признать. Содержательно вступление России и последующее вступление Казахстана не различаются. Так или иначе, к Казахстану будут предъявлять те же требования, какие предъявляли к России.

Технические вопросы добавили сложности. Это жизнь. Если бы мы сначала по отдельности вступили в ВТО, а потом организовали бы Таможенный союз, ровно такой же набор вопросов существовал бы - как гармонизировать, как привести к единому знаменателю.

ВТО - это международный клуб, а Таможенный союз - это близкая экономическая интеграция, она всегда подразумевает определенные технические сложности. Но принципиальных разногласий нет.

Косачев: Хорошо. О прошлом поговорили, о настоящем - тоже. Теперь - о будущем, о перспективах развития проекта. Он останется экономическим, либо будет захватывать другие сферы? Поговорим о географическом измерении этого проекта - насколько возможно его расширение?

Давайте начнем с содержательной стороны. Есть договоренность лидеров трех стран, что Евразийский экономический союз заработает с 1 января 2015 года. Кроме этого, есть какие-то вехи, определенные президентами на последующий период? Что будет происходить после 1 января 2015 года?

Сулейменов: Не могу вас проинформировать - настолько сложен вопрос формирования экономического союза, приведение к единому знаменателю тех документов, которые были подписаны за 20 лет. Нам дали поручение кодифицировать не только базу Таможенного союза и ЕЭП, но и то, что сохраняет актуальность предыдущих договоренностей, это ЕврАзЭС.

Все надо расчистить, убрать дублирование, убрать ненужные ссылки, ввести единый терминологический аппарат, сделать единую структуру, определить, что будет в самом договоре, что будет в приложениях, что будет в протоколах, что будет отдельным соглашением.

Это крайне сложно, потому что технические документы пишут, исходя из одного видения ситуации, продукция определена вот так. Таможенники определяют ту же самую продукцию по-другому. Поэтому, на мой взгляд, огромным достижением будет само подписание 1 января и введение в силу Союзного договора.

Косачев: Вы меня этим абсолютно не расстроили, а, честно говоря, обрадовали, потому что, на мой взгляд, неуспех предыдущих интеграционных проектов во многом был связан с тем, что недостаточно просчитывалась сложность процессов, провозглашалась очень хорошая цель, а потом она тонула в деталях, и в результате проект не получался.

То, что мы сейчас не намечаем каких-то амбициозных целей, не разобравшись с тем, что есть в экономической области, для меня является признаком зрелости, ответственного подхода тех, кто этот проект реализует, к тому, как он продвигается вперед. В этой части хочется пожелать, чтобы к маю, если я не ошибаюсь, будущего года все документы были подписаны, и в январе 2015 года уже вступили бы в силу.

Хорошо. Теперь про географию. Насколько я понимаю, есть несколько претендентов на участие в этом проекте. Поправьте, если я ошибаюсь: это Армения, Киргизия, Таджикистан. Чуть дальше другие страны - и Украину называют, и Турцию, и Индию – много других государств, которые интересуются этим проектом. Если я не ошибаюсь, число желающих наблюдать за его реализацией вообще исчисляется чуть ли не десятками. Как выглядит сейчас эта ситуация?

Сулейменов: Исходя из документов, имеющихся у трех стран, конкретных заявлений, обращений глав государств два. Это обращение Киргизской Республики и Республики Армения. Вот что находится в конкретной в работе, к чему мы движемся как чиновники со всеми планами, графиками.

По Киргизии уже есть "дорожная карта" присоединения, там расписано, кто отвечает с киргизской стороны, кто - со стороны Таможенного союза и Единого экономического пространства, что нужно сделать, какие нормативные акты привести в соответствие, какую инфраструктуру ввести, изменить или модернизировать. Этот план уже имеется.

С Арменией мы сейчас активно прорабатываем план. Армянская сторона, планируя свое ассоциированное членство с Евросоюзом, сделала большое количество заделов. У них, во-первых, есть понимание, как происходит присоединение страны к большому интеграционному блоку, какие нормы законодательства, блоки законодательства подлежат изменению.

Техническая экспертиза продвигается довольно оперативно, мы тоже действуем оперативно, поэтому, надеюсь, скоро появится "дорожная карта" присоединения Армении. Сроки пока не буду называть, потому что много технических моментов, которые в той или иной отрасли могут быть различны.

Вот два члена, которые конкретно проявили свою политическую, экономическую волю стать нашими друзьями и партнерами в рамках интеграционного объединения. Многие страны хотят подписать соглашение о преференциальной торговле. Иногда журналисты не совсем правильно говорят, что они хотят вступить в Таможенный союз.

Некоторые хотят вступить в Таможенный союз, но более чем десяток государств хотят подписать соглашения о свободной торговле с Таможенным союзом, то есть, не являясь членом Таможенного союза, не участвуя в наших институтах, в наших органах управления, они хотят с нами сотрудничать на выгодных условиях - это товары, услуги, инвестиции, ряд других вещей.

В странах Европейской ассоциации свободной торговли, Новой Зеландии, Вьетнаме и ряде других государств уже есть группы исследователей, которые рассматривают целесообразность сотрудничества с Таможенным союзом. По трем направлениям работа уже ведется: это Европа, Океания, Азия. То есть географический охват довольно большой.

Косачев: А Таджикистан, упомянутый мной, к какой группе относится?

Сулейменов: Таджикистан находится в пограничной группе. Представители страны проявляют интерес к тому, чтобы стать полноправным членом Таможенного союза, но тормоз - отсутствие границы с какой-либо из стран Таможенного союза и необходимость приведения в соответствие большого количества нормативных, логистических, инфраструктурных вещей в самой стране. Официального заявления от главы государства не поступало.

Косачев: Ну и напоследок вопрос об Украине. Понятно, что никаких официальных заявлений не поступало. Вопрос в другом: ассоциация с Европейским союзом и членство в Таможенном союзе - это взаимоисключающие позиции, либо они могут совмещаться?

Сулейменов: Я считаю, что с технической точки зрения это невозможно. Мы применяем единые таможенные тарифы. Это значит, что к одинаковым товарам мы, все три страны, применяем одинаковые ввозные таможенные пошлины. Хоть где проходит растаможка - во Владивостоке, в Актау, в Бресте - разницы нет.

Если Украина вступает в Таможенный союз, она обязана на своих границах в Одессе, в Киеве, где бы ни проходила растаможка товаров, применять точно такие же ставки. Это аксиома. Если же страна одновременно является членом соглашения о зоне свободной торговли, который предусматривает другие тарифы на растаможку, это невозможно. Это взаимоисключающие вещи.

В то же время, это мое собственное мнение, не стоит политизировать эти вещи. Таможенный союз, Евразийский экономический союз - это экономический союз, какие-то вещи социально-гуманитарного характера уже есть и будут. Но, тем не менее, никто в Таможенном союзе не довлеет цивилизационно, не говорит, что это выбор цивилизации, либо мы повернемся в одну сторону, либо в другую, и все институты, весь уклад жизни будет отныне вот такой либо другой.

Наши страны разные, Казахстан отличается от Белоруссии, Белоруссия отличается от России, Россия отличается от обеих наших стран. Но это не означает, что мы не можем активно сотрудничать, быть друг к другу ближе, чем по отношению к третьим странам. Поэтому я бы не рассматривал украинский вопрос как цивилизационный выбор.

Косачев: Он вообще искусственно политизирован, Европейский союз пытается представить его таким образом. Вы подтвердили, что в этом вопросе политики на самом деле гораздо меньше, может быть, нет вообще, но очень много экономики - это совершенно нормально, потому что каждое государство, тем более находящееся в тяжелейшем экономическом состоянии, как нынешняя Украина, обязано просчитывать все последствия того или иного решения.

Спасибо большое. Моим собеседником стал Тимур Муратович Сулейменов, член коллегии Евразийской экономической комиссии по экономике и финансовой политике. Спасибо большое.

С вами, как всегда, был я, руководитель Россотрудничества, спецпредставитель президента России Константин Косачев. Смотрите нас, слушайте нас, спорьте с нами, но самое главное - будьте с нами. До новых встреч в эфире!

Позиции авторов публикаций, размещенных на сайте http://gorchakovfund.ru, могут не совпадать с позицией Фонда им. Горчакова. 

Теги