Фонд поддержки публичной дипломатии имени А. М. Горчакова

Аналитика
Очаковский кризис: публичная дипломатия в 1791 г.

27 декабря

Очаковский кризис: публичная дипломатия в 1791 г.

Использование послом Российской империи в Великобритании графом С.Р. Воронцовым механизмов публичной дипломатии для разрешения Очаковского кризиса 1791 года.

Доклад доктора исторических наук, профессора факультета мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова Оксаны Захаровой, представленный на специальной секции Фонда Горчакова и Факультета международных отношений МГИМО "Публичная дипломатия и политические коммуникации в мировой практике" в рамках Х Конвента РАМИ:

"В настоящее время в России, как и во всем мире, значительно возрос интерес к публичной дипломатии как к одному из эффективных средств решения внешнеполитических проблем мирным путем, что является особенно актуальным в условиях постбиполярного мира. В России не существует однозначного мнения о целях и средствах публичной дипломатии, которая, с точки зрения ряда политиков, не имеет своей истории в нашем Отечестве.

Цель исследования - доказать, что в Отечественной истории, особенно в её имперский период существовали методы, направленные на формирование политического имиджа страны на мировой арене.

В истории российской публичной дипломатии особое место занимает деятельность российского посланника в Лондоне графа С.Р. Воронцова, во многом содействовавшего ликвидации Очаковского кризиса 1791 года.

Установление английской гегемонии в Европе – этой главной цели подчинялись действия Британской империи в конце XVIII века. Мешала тому Россия, и ее нужно было одолеть, ослабить, заставить отказаться от проведения активной внешней политики. К 1791 году возникла непосредственная угроза войны между Россией и Англией. Ее причины взрастали годами ранее.

В 60–70е годы XVIII века большинство английских политиков, включая крупнейшего из них – В. (Уильяма) Питта старшего, считали Россию и Англию «естественными союзниками» по целому ряду экономических и международных причин. Россия поставляла на английский рынок лен, пеньку и мачтовый лес. Ввоз пеньки в Англию (без Шотландии) составлял в 90-х годах 70–75 процентов всего ввоза. Русские товары занимали в те годы первое место в английском импорте [9.C.106].

Во внешней политике обе страны стремились к изоляции Франции, в которой назревала пугающая европейских монархов революция. Однако в борьбе России против Турции, против наступления последней на христианский европейский континент английские политические деятели увидели опасность для своих морских интересов. Победы российской империи в Русско - турецкой войне 1768–1774 годов (разгром П.А. Румянцевым турок при Ларге и Кагуле, их флота Ф.Ф. Ушаковым в Чесменском сражении, занятие Крыма), которые завершились Кючук-Кайнарджийским миром, укрепляли ее позиции на Черном море и обеспечивали возможность проникновения в Средиземное море. Но замена на Ближнем Востоке французского влияния на русское не входила в планы британских политиков. Англия активно выступала против независимости Крыма, Молдавии и Валахии, против передачи России одного из островов в архипелаге, против свободного прохода ее флота через Дарданеллы.

Ослабевшая на тот момент Франция уже не являлась для Англии серьезным соперником на международной арене, и Турция становилась открытой для английского влияния. Но начавшаяся в 1787 году русскотурецкая война изменила соотношение сил на Востоке.

Не сомневаясь в победе России над Турцией, российский посол в Лондоне граф Семен Романович Воронцов (1785–1806) в дипломатической переписке с императорским двором напоминал Петербургу, что в течение шести лет Франция отправляла туда «канонеров, инженеров, строителей кораблей и… офицеров» [5.C.209], существенно повысив ее военные возможности. Правда, сама Франция не желала, чтобы Турция воевала с Россией, памятуя, что «сии шалуны скорее могут быть двигнуты, нежели удержаны в начатом движении» [5.C.209] . Когда же военные действия начались (поощряемая европейскими «доброжелателями» Турция в 1787 году в ультимативной форме потребовала от России возвращения ей Крыма и ряда территорий, утраченных в предыдущей войне), Франция обвинила Англию в желании поссорить ее с Россией.

Будучи высокообразованным человеком, граф С.Р. Воронцов надеялся, что императрица Екатерина Великая не пошлет российскую морскую эскадру в Архипелаг, оставит Грузию, а на Дунае и Черном море нанесет «наичувствительный вред врагам нашим. Лучше в двух частях тела бить дубиною, нежели палками щекотать по разным частям онаго. Разделяясь, мы везде будем слабы» [5.C.210]. Отправляя депеши в Петербург, он предлагал запретить пребывание в Севастополе иностранных консулов, купцов и торговых судов, как это делается в военных портах Англии, Франции, Испании. По его сведениям, там под видом купцов и негоциантов были свиты целые «гнезда шпионов» [5.C.211] .

Во время беседы с английским королем Георгом III граф Воронцов лично убедился в том, что британцы подробно информированы о численности и командном составе русских армий. И даже высказали удивление, что «князь Потемкин имеет превеликую, а граф Румянцов весьма пред оной малую» численность войск [5. C.212]. По сведениям посла, Англия активно вооружается, но при этом не собирается воевать с Францией, что для России было бы весьма выгодно. Воронцов предупреждал Петербург в мае 1789 года, что при всех достоинствах премьерминистра В. (Уильяма) Питта младшего, его уме, красноречии, бескорыстии и твердости, он человек с двумя сильными пороками – лукавством и необузданной жаждой власти. Чтобы удовлетворить свое властолюбие, он пожертвует всем, даже интересами Англии. Главное для него – сохранить дружбу королевы, а для этого нужно поддерживать Берлин. Русский посланник ратовал за ней трализацию, смягчение негативного отношения англичан к России, вызванного так называемыми правилами вооруженного нейтралитета.

Однако политическая ситуация изменилась в результате успешных военных операций А.В. Суворова на суше (Рымник, Измаил и др.), Г.А. Потемкина (Очаков), Н.В. Репнина (Мачинское сражение) и на море Ф.Ф. Ушакова (Керченское и др. сражения). Еще более она обострилась после того, как Лондон узнал о планах примирения России с Турцией и о возможном создании союза России, Австрии, Франции и Испании в противовес союзу Англии, Голландии и Пруссии. В Лондоне версию о вероятности такого политического сотрудничества усиленно распространяла Пруссия, подчеркивая при этом значимость установления тесных взаимоотношений между Россией и Испанией. Подпитывали ее, скорее всего, сведения о том, что в начале мая 1790 года из Петербурга уехала греческая делегация, члены которой намекали на возможность поднять восстание и с помощью России изгнать турок из Европы.

В письме от 4 января 1791 года вицеканцлер И.А. Остерман сообщал С.Р. Воронцову, что английский посланник в России Ч. Витворт получил из Лондона распоряжение повторить предложение о примирении России с «Портою Оттоманскую... и подкрепить оное уведомлением, что британский двор согласен на учинение равного» [3. Л.4]. Однако выдвинутые при этом условия были абсолютно не приемлемы для России. Но, не желая усиливать политическое противостояние, Петербург уже в начале февраля просит своего посла в Британии выступать везде, где это возможно, с разъяснениями и заявлениями, что Россия не собирается посылать флот в Средиземное море и что подобную информацию распространяют те, кто желает поссорить Россию с Англией [3. Л.13-13 об.] .

В переписке с царским двором С.Р. Воронцов предлагал опубликовать документы, отражающие позиции Петербурга и Лондона по вопросу мира с Портой, с целью доведения их содержания до членов парламента и простых англичан. Императрица одобрила предложение русского посланника, согласившись, что нужно выводить английскую нацию из «ослепления» [2. Л.15]. И в июне 1791 года И.А. Остерман содействовал С.Р. Воронцову в опубликовании копий дипломатических документов по русскоанглийским отношениям, начиная с 1788 года.

При этом несколько ранее, в письме от 15 (26) февраля 1791 года вицеканцлер сообщил, что Екатерина II объявила Ч. Витворту о невозможности согласиться с английским предложением о примирении с Турцией. А Остерман при встрече с английским посланником говорил, что Турция на «умеренные» условия не согласна, и виновницей продолжения военных действий, скорее всего, будет не Россия [2. Л.52-53]. В то же время послы Англии, Пруссии и Голландии буквально атаковали Русский Двор с предложениями своих правительств о примирении воюющих сторон. В одной из таких бесед с голландским посланником вицеканцлер был вынужден заметить, что если бы «другие не препятствовали, то давно сей мир был бы» [2. Л.47]. Действия В. Питта младшего в это время показывали, что правящий кабинет Англии ни при каких условиях не собирался прекращать давление на Петербург, требуя незамедлительного (но на условиях, выдвинутых Британией и ее союзниками) прекращения войны с Турцией. Отправленный в марте 1791 года в Берлин проект британского ультиматума о прекращении войны с Турцией предусматривал, к примеру, отказ России от Очакова и района между Бугом и Днестром. Чтобы сделать Екатерину II более сговорчивой, премьер министр решил даже отправить английские боевые корабли в Черное и Балтийское моря и просил палату общин предоставить военные кредиты для усиления флота.

Однако российская императрица не думала отступать от своих планов. В случае объявления Англией войны с Россией она намеревалась запретить ввоз английских товаров и приказать подданным Британии выехать из страны.

Английское правительство было уверено, что война с Россией неизбежна, и собрало огромные морские силы: 36 линейных кораблей, 12 фрегатов и столько же бригов и скутеров [1. C.47].

В этой ситуации С.Р. Воронцов совершил весьма дерзкий для дипломата поступок. Он открыто заявил министру иностранных дел Британии герцогу Ф. Лидсу, что сделает все, чтобы помешать «несправедливой и вредной для обеих стран войне». Обращаясь к нему, российский посланник говорил, что он слишком хорошего мнения об английском здравом смысле и потому не может «не надеяться, что громкий голос общественного мнения заставит вас отказаться от этого несправедливого предприятия» [1. C.47].

С.Р. Воронцов активно посещал лидеров оппозиции, некоторых членов нижней палаты, влиятельных представителей торговых кругов. В беседах с ними объяснял, что Англия, ее торговля, банки понесут огромные убытки как от войны, так и от прекращения торговли с Россией.

Настроение широких кругов английского общества нашло отражение в деятельности партии вигов, выступавшей против захватнических войн. В лице своих блестящих ораторов и публицистов Ч.Д. Фокса, Р.Б. Шеридана, Ф. Фрэнсиса она постоянно разоблачала в парламенте воинственную политику В. Питта младшего и его кабинета. Особенно доставалось правящей партии за ведение территориальных захватов в Индии и за направленность против России англо-прусского союза.

Один из видных представителей оппозиции Грей, внесший в палату общин запрос о подготовке к войне с Россией, говорил: «Наша торговля с Россией всегда была наиболее выгодной. Она снабжала материалами наши мануфактуры и была отличным питомником для наших моряков. Наш экспорт в Россию доходил ежегодно до 2 миллионов фунтов стерлингов, а наш импорт – 1 миллиона. Пошлины на экспортную торговлю составляли ежегодно 300 тысяч фунтов стерлингов. В этой торговле было занято свыше 350 кораблей, почти сплошь за исключением четырехпяти, британских. Спросим: мудро ли, осмотрительно ли прерывать такую торговлю» [10. C.37].

С просьбой воздействовать на представителей английского кабинета министров и реально оценить негативно складывающуюся обстановку С.Р. Воронцов обратился к одному из наиболее влиятельных представителей партии вигов, великолепному оратору Ч.Д. Фоксу. «Господин Фокс говорил, как ангел, – писал Воронцов брату после парламентских дебатов в марте 1791 года. – Он доказал, что этот проклятый вооруженный нейтралитет, из-за которого здесь так озлоблены против России, был делом рук берлинского двора, что и шведский двор принял в этом большое участие, и, однако ж здесь упорно поддерживают оба эти двора и лишь к России все время придираются». [4. C.190]

Посол отправил в Петербург текст одной из речей Фокса. В ответ Екатерина II попросила заказать бюст политика из белого мрамора, чтобы установить его в своей колоннаде между бюстами Де-мосфена и Цицерона. В своей переписке с Петербургом С.Р. Воронцов старался быть очень осторожным, ибо письма из России вскрывались в Лондоне, о чем он предупреждал и канцлера А.А. Безбородко. Так, весь Лондон обсуждал желание Екатерины II иметь бюст господина Фокса, хотя подобная просьба русской императрицы содержалась в личном послании Безбородко к Воронцову.

Английский премьер-министр, оскорбленный подобным вниманием Екатерины II к своему политическому сопернику, стал распространять слухи о якобы имеющихся тайных отношениях Фокса с Россией. Один из друзей Питта младшего даже передал доктору С.Р. Воронцова совершенно невероятное предположение о том, что «если господин Фокс сожжет Аглицкий флот, то императрица Российская сделает ему еще... отличность» [5. C.235].

В то же время число оппонентов Питта и их давление на общественное мнение возрастало в Англии с каждым днем. И премьер-министр был вынужден срочно отправить спецпосланника вдогонку курьеру, отправленному в Петербург с нотою, в которой России объявлялась война в случае, если она немедленно не заключит мира с Портой и не возвратит ей всего завоеванного в турецких пределах. Однако, даже отозвав курьера, он продолжал вооружать флот в Портсмуте.

Понимая, что праздновать победу еще рано, С.Р. Воронцов рассылает по мануфактурным центрам Англии записки и брошюры, в которых разъясняет гражданам, что прекращение торговли с Россией приведет нацию к разорению [1.C 49]. Как отмечает в своем исследовании А.М. Станиславская, «используя богатый статистический материал, подобранный С.Р. Воронцовым и его сотрудниками, авторы брошюр «Состояние народное» и «Обращение к английскому народу» доказывали исключительную выгодность для Англии торговли с Россией... На первый план выдвигались особые трудности войны с Россией, неуязвимой вследствие своего географического положения; указывалось, что английский флот окажется бессильным против укреплений Ревеля и Кронштадта, а русские солдаты стоят несравненно выше прусских» [9. C.117].

Личный секретарь Воронцова – швейцарец Жоли и член Королевского общества, доктор церковного права Оксфордского университета, лингвист и литератор Дж. Пэрадайз имели прямое отношение к сбору фактических и цифровых данных для российского посла и к войне памфлетов. Так, по просьбе С.Р. Воронцова Жоли подготовил французский текст, а Пэрадайз перевел на английский язык текст, имевший название «Серьезное рассмотрение причин и последствий нашего теперешнего возмущения против России», который получил широкое распространение. Пэрадайз, имевший обширные связи в литературных и научных кругах Лондона, помог русским дипломатическим работникам обзавестись нужными знакомствами в британской столице.

В этот тревожный период заслуга графа С.Р. Воронцова заключалась в том, что подготовленные им в большом количестве брошюры увидели свет раньше изданий, пропагандировавших политику правительства. И в апреле посол с удовлетворением сообщал своему брату графу А.Р. Воронцову, что в Лондоне нет еще ни одной брошюры, защищающей политику Питта.

Российский посланник сумел весьма результативно воздействовать на общественное мнение Англии. 10 апреля в Манчестере состоялось собрание (митинг), созванное «по требованию многих значительных негоциантов, мануфактуристов и других». Основные пункты его резолюции сводились к тому, что Великобритания, будучи страной с тяжелыми налогами и огромным долгом, не должна включаться (без особой на то необходимости) в военные действия. Все союзные договоры, которые вовлекают страну в конфликты с народами континента, вредны для Великобритании. Участники собрания пришли к выводу, что для участия страны в войне с Россией нет достаточных оснований, и потому представители графства в парламенте должны выступить против возложения на народ нового военного бремени. 19 апреля участники очередного митинга приняли резолюцию, требующую от представителей Манчестера в парламенте голосовать против военных кредитов.

28 апреля манчестерская резолюция была поддержана участниками митинга в Вексфильде. При этом отмечалось, что вывоз шерсти в Россию из графства Йорк достигает 200–300 тыс. фунтов стерлингов. И потеря русского рынка нанесет серьезный удар по интересам графства [9. C. 111-112]. В Нориче, Лидсе, Манчестере проходили публичные собрания, печатались прошения к парламенту, выражающие протест против деятельности министерства в отношении России. Избиратели обращались к своим представителям с требованием сместить Питта с поста премьер-министра. В Лондоне на стенах домов появились надписи: «Не хотим войны против России». Ежедневно более 20 газет печатали антивоенные статьи, негласными авторами которых были помощники Воронцова, работники посольства, объяснявшие британцам крайнюю невыгодность конфликта с Россией [1.C.49] .

Несколькими днями ранее, 15 апреля того же года, Ч.Д. Фокс заявил в парламенте, что для Англии рост влияния России не представляет никакой опасности, так как «обширность ее территории, незначительность ее доходов и не большая плотность населения делают ее могущество для нас совершенно не опасным». Используя подобранные Воронцовым для выступления документы, он доказывал, что Очаков – это не повод к войне с Россией. А будущий лидер оппозиции Грей отметил, что взятие русскими Очакова не обеспечивает России господства над днестровской навигацией.

Нараставший как снежный ком политический кризис вынудил Питта отступить и пойти на уступки оппозиции. На заседании кабинета было решено не отправлять британские корабли в Черное море и на Балтику, а также не предъявлять ультиматум России. Подписавший его герцог Лидс 21 апреля ушел в отставку.

На следующий день российский посол писал в Петербург: «Все сие происхождение, имевшее вначале столь неприятный вид, взяло оборот, весьма счастливый для наших интересов» [9. C.118].

Как справедливо отмечает в своем исследовании профессор Э.Г. Кросс, русская дипломатия при С.Р. Воронцове была весьма «зрелой» [8.C.39]. В 1791 году посол так энергично работал и так умело выстраивал взаимоотношения с английскими политиками и торговыми компаниями, что сумел серьезно повлиять на прессу, издательства и главное – на общественное мнение. Все это и яркие выступления в парламенте членов оппозиции породили недоверие к политике правящего кабинета даже у сторонников Питта.

Несмотря на то, что при Екатерине II большая часть международных проблем по-прежнему разрешалась силовыми методами, именно в её правление впервые были предприняты действия, направленные на создание положительного имиджа России, будь то переписка с французскими просветителями или приглашение коронованных особ Европы и дипломатов в путешествие по стране.

Конечно же, имидж государства во многом зависит от имиджа её правителя. Внук Екатерины Великой Александр I достойно продолжил начатое ею возвеличивание России, а если говорить о личной популярности в Европе, то, пожалуй, и превзошел её. Первыми указами 24-летнего императора, которые сделали его одним из самых популярных европейских лидеров, стали указы об освобождении заключенных, уничтожении тайной канцелярии, предоставлении права свободного выезда за рубеж, снятии ограничений в торговле за границей, запрете на применение пыток. Во время Отечественной войны 1812 года и заграничных походов русской армии в 1813-1814 годах он представлял страну, армия которой не только не поджигала и не грабила европейские города, но и помогла их восстанавливать.

Так, князь Н.Г. Репнин-Волконский, назначенный в 1813 году генерал- губернатором Саксонского королевства, менее чем за год восстановил его экономику. При этом русский губернатор потратил значительные собственные средства на благотворительность. В стране возобновили деятельность инженерная, артиллерийская, лесная, горная академии. В Дрездене был построен каменный мост через Эльбу, открылись места общественных гуляний, отстраивались разрушенные общественные здания, исправлялись дороги. Для прямой помощи населению Репнин учредил специальную комиссию, передав в её распоряжение 300 000 талеров. Бесплатно или на льготных условиях она выдавала пострадавшим от войны гражданам продовольствие, зерно, скот и т.д. Многие пошлины были отменены. Все распоряжения генерал-губернатора и сведения о бюджете королевства публиковались в специальной газете.

В ноябре 1814 года, примерно через год после начала своей деятельности в Дрездене, Репнин получил приказ покинуть город. В прощальной речи, обращенной к магистрату, он сказал: «Вас ожидает счастливое будущее. Саксония остается Саксонией; её пределы будут не нарушены. Либеральная конституция обеспечит ваше политическое существование и благоденствие каждого. Саксонцы! Вспоминайте иногда того, который в течение года составлял одно целое с вами…» [4.C.240]. Н.Г. Репнин-Волконский не только доносил информацию до граждан Саксонии, но и вступал с ними в диалог, используя его как один из главных методов публичной дипломатии начала XXI века. Подобной тактики (и практики) придерживались также губернатор Парижа в 1814 году барон Ф.В. Остен-Сакен и командующий русским оккупационным корпусом во Франции (1815-1818 гг.) граф М.С. Воронцов, сын С.Р. Воронцова.

Важно отметить, что, начиная с XIX века, Россия ассоциируется не только с именами выдающихся военных и государственных деятелей, к примеру, таких, как М.С. Воронцов, Н.Г. Репнин-Волконский, Ф.В. Остен- Сакен, Ф.И. Тютчев, А.М. Горчаков, С.Ю. Витте, но и с именами великих ученых, литераторов, композиторов, художников, архитекторов.

По аналогии с «золотым веком» период конца XIX-начала XX веков стал «Серебряным веком» русской культуры. Создатель «Русских сезонов»за рубежом С.П. Дягилев в течение ряда лет организовывал выставки и балетные гастроли в Париже, Берлине, Лондоне и Риме. Именно тогда достижения русской культуры и науки получили широкую известность и привлекли к себе пристальное внимание международного сообщества.

В настоящее время одной из проблем российской публичной дипломатии является отсутствие европейски образованных и воспитанных политиков, отстаивающих интересы России, но при этом нацеленных на сотрудничество с Европой, умеющих признавать ошибки и открытых к диалогу с ней.

Новая политическая элита, безусловно, не может возникнуть ниоткуда. В Российской империи в дворянских семьях существовала система подготовки молодых людей, прежде всего, к военной, а впоследствии и к гражданской службе. В советский период будущие государственные деятели проходили школу ВЛКСМ, высших образовательных учреждений КПСС. В современной России системного подхода в деле подготовки будущей политической элиты не существует.

Образ России не привлекателен для мирового сообщества прежде всего из-за недостаточной открытости, низкого уровня жизни значительной части населения. Сегодня как никогда актуальны слова генерал-губернатора Новороссийского края и Бессарабской области, наместника на Кавказе М.С.Воронцова: «Люди с властью и богатством должны так жить, чтобы другие прощали им эту власть и богатство». [7. C.685]

Список литературы

Автобиография графа Семена Романовича Воронцова // Русский Архив, 1876.

Архив Внешней Политики Российской Империи. Историкодокументальный департамент МИД России (АВПРИ ИИД МИД России). – Ф. 36, О. 1. Д. 405.

АВПРИ ИИД МИД России – Ф. 36, О. 1. Д. 453.

Архив Князя Воронцова. – Кн. 9.

Архив Князя Воронцова. – Кн. 16.

Глинка В.М., Помарницкий А.В. Военная галерея Зимнего дворца. – Л., 1981.

Из записной книжки «Русского архива» // Русский архив 1910. Кн.III.

Кросс Э.Г. У темзских берегов. Россияне в Британии в XVIII веке. – СПб., 1996.

Станиславская А.М. Англорусские отношения в конце XVIII в. // Доклады и сообщения Института истории АН СССР. Выпуск 12 М., 1957.

Штейнберг Е. С.Р. Воронцов и англорусские отношения на рубеже XVIII и XIX веков //Исторический журнал, 1943. – No 11–12.

Позиции авторов публикаций, размещенных на сайте http://gorchakovfund.ru, могут не совпадать с позицией Фонда им. Горчакова. 

Версия для печати

Теги

публичная дипломатия, история, имидж России, Воронцов, Захарова,

Комментарии